Зеленая энергия - популярно об экологии, химии, технологиях

  • Увеличить размер шрифта
  • Размер шрифта по умолчанию
  • Уменьшить размер шрифта
Home Библиотека Экология и человек Экология и продукты питания

Экология и продукты питания

Мы ограничили свой рацион набором привычных продуктов, служивших нам тысячелетиями. Рацион же далеких наших предков был значительно более разнообразен. Даже сейчас десятки, если не сотни малоизвестных в других местах Земли пищевых растений употребляют аборигены Австралии, жители Африки, Южной Америки и Азии. Древние жители Мексики — ацтеки и тольтеки — употребляли в пищу одноклеточные водоросли, богатые и белками и витаминами. С одного гектара подобных водорослей можно собрать в десятки раз больше, чем пшеницы, и с неизмеримо меньшими затратами как для нашей экономики, так и для природы. Содержание жиров, крахмала, сахара и белков в водорослях можно довести до таких пределов, что изготовленные из них хлеб, масло, сахар будут содержать в себе полезных компонентов больше, чем произведенные из пшеницы, подсолнечника и свеклы. А за полторы тысячи лет до инков одним из основных продуктов питания народов Южной Америки были плоды таруи, называемой еще "красой Анд". Похожие на бобы ее стручки по своей питательной ценности превосходят и бобы, и сою, и арахис. Отличается таруи и своей выносливостью, способностью произрастать в различных почвенно-климатнческих условиях и устойчивостью против вредителей. Другая важная культура этого региона — амарант — имела в империи инков такое же значение, как и хлеб. Выращивание его было запрещено конкистадорами (он служил языческим символом), однако и ныне амарант широко культивируется андскими крестьянами. Он хорошо растет в засушливых районах и даже в периоды полной засухи может давать по 17 ц урожая с гектара. «Золотым фруктом Анд» называют наранхиллу, вкус плодов которой напоминает одновременно и ананас, и клубнику; специфичен вкус плодов томатного дерева цироманды, напоминающих формой плоды помидоров. Вообще же фрукты Южной Америки настолько обильны и разнообразны, что до сих пор не составлен еще полный их перечень.

Тропики в целом дают нам более 200 видов фруктов (зона умеренного климата — в 20 раз меньше), в лесах же Юго-Восточной Азии культивируются более 100 видов фруктовых растений и примерно столько же произрастает в диком виде. При этом многие плоды выращиваются без обработки почв. Никакого ухода, например, не требует хлебное дерево, дающее мягкие сочные плоды, напоминающие по вкусу свежую булку с маслом. В тропиках Азии произрастает и «восковая тыква», которая успешно могла бы культивироваться на других континентах. Урожаи ее можно собирать по 3 — 4 раза в году. Полностью вызревший плод весит до 35 — 40 кг, длиной достигает двух метров и метра в диаметре. Однако в пищу его можно употреблять на любой стадии роста, используя и как вареный овощ, и в качестве заправки для супов, и как десерт. Воскообразная же его оболочка, предохраняя от микроорганизмов, позволяет сохранять плод без холодильника целый год.

Другой малоизвестный представитель тыквенных — буффальская тыква, дающая много крахмала, масла, других пищевых продуктов. Она легко переносит самые жестокие засухи — ее корни в поисках воды забираются в землю на глубину до 5 м. Некоторые сорта буффальской тыквы плодоносят по 40 лет кряду, давая за сезон по 200 тыквочек, каждая из которых содержит до 300 семян. Из них с одного гектара можно получить не менее тонны растительного масла.

Все эти и другие растения — овощи, фрукты, злаки и травы — известны лишь в какой-то данной местности, являют собой огромные пищевые резервы человечества не только как непосредственные продукты питания, но и как генетический материал — источник выведения новых сортов. Достаточно вспомнить в этой связи дикорастущую капусту, один только вид которой дал в свое время человечеству и капусту белокочанную, и цветную, и брюссельскую, и спаржевую, и кормовую, и иные растения того же вида.

Выведение новых растений — еще один путь увеличения продуктов питания. Причем путь заманчивый, который позволил бы в случае получения равноценных протеину белков отказаться от дорогостоящей отрасли животноводства. Ведь ныне для получения одного килограмма мяса Приходится затрачивать в среднем до десяти килограммов растительной продукции, 9/10 которой потребляется животными для собственных нужд. И ближайшим помощником в сокращении этой расточительно долгой дороги протеинов к человеку могут стать бобовые культуры. Они втрое богаче белками, чем злаки, а производство "бобового белка" обходится впятеро дешевле. Вспомним и то, что бобовые растения увеличивают плодородие почв, обогащая их азотом более эффективно, чем удобрения, половина которых, вымываясь с водами и улетучиваясь в атмосферу, загрязняет природную среду. В США за последнее тридцатилетие посевы бобовых увеличились в пять раз, во столько же возросли и цены на сою. Заметим, кстати, что многие бразильские плантаторы в погоне за прибылью пустили в связи с этим свои кофейные плантации под посевы сои. И нетрудно представить себе их досаду, когда «взвинтились» впоследствии цены на кофе. (Новые кофейные насаждения плодоносить начинают лишь на пятый год после посадок.)

Однако трансформация кофейных плантаций не всегда подводила их обладателей. В середине прошлого века на Цейлоне болезнь поразила большинство кофейных растений, после чего там стали разводить чай. Цейлонский чай сохранил свое название и поныне (в 1972 г. бывший британский доминион стал государством Шри-Ланка) и до сих пор пользуется большим спросом в мире. Среди мировых экспортеров этого продукта Шри-Ланка занимает сейчас второе место, и чай там — главная плантационная культура, за счет которой живет большая часть населения.

Отметим также, что широкое применение в Европе нашел не один чай, но и кофе, и шоколад. Кофе, например, в прошлом веке широко распространился в Швеции, и сейчас эта страна занимает ведущее место в мире по потреблению этого напитка. (Средний швед выпивает сегодня по пять чашек кофе в день.) А по одной из версий, развитию «кофепития» в Швеции немало «поспособствовал» Петр I. Разгромленный им Карл XII после поражения скрылся в Оттоманской империи и так пристрастился к национальному турецкому напитку, что, вернувшись в свою страну, привез туда первые мешки с «плодами вечной бодрости».

А в Лондоне в начале XVIII в. открылось много «шоколадниц», успешно соперничавших с кофейнями. И английские квакеры усиленно пропагандировали этот напиток как «...чрезвычайно полезную для здоровья замену джину». В США Томас Джефферсон, президент страны и 1801 — 1809 гг., известный еще и как автор Декларации независимости, высказался о том, что «...превосходные, полезные для здоровья и питательные качества шоколада скоро приведут к тому, что в Америке чаю и кофе станут предпочитать шоколад, как это уже происходит в Испании». Знаменитый же ботаник и естествовед Карл Линией, давая названия растениям планеты, нарек деревья какао (источник шоколада) Теробромом — «пищей богов».

Европейцы считали, что шоколад обладает возбуждающим действием. Некоторые приписывали ему даже многие целительные свойства, вплоть до способности продлевать жизнь. Правда, один английский врач убеждал пациентов, что шоколад — яд, аргументируя это тем, что «для лекарства у него слишком хороший вкус». А другой доктор, голландский, еще в 1705 г. заявил: «Вкусный шоколад — это еще и искусственный бальзам для рта, поддерживающий в здоровом состоянии все железы и соки организма». Современные ученые подтвердили некоторые его догадки. Опыты показали, что порошок какао содержит вещество, способствующее сохранению зубов; общеизвестно также, что шоколад быстро восстанавливает силы и его широко используют полярники, альпинисты, люди других трудных профессий. В меру, конечно. Английская газета «Спектейтор» еще два с лишним века назад советовала своим читателям «особенно осторожно обращаться с любовью, шоколадом, романами и другими столь же огнеопасными вещами».

Многими целебными свойствами наделен и чай. Он богат полифенолами, ароматическими маслами и питательными веществами. Помимо благотворного воздействия на нервную систему чай растворяет жиры, помогает пищеварению, укрепляет кровеносные сосуды, а по некоторым мнениям, даже предохраняет от воздействия радиации. Современное потребление чая в мире неизменно растет, достигая по меньшей мере 700 млрд чашек в год. В деловых учреждениях Японии в штате содержат молодых женщин, часто имеющих дипломы, в задачу которых входит приготовление чая (не менее трех раз в день) и подача его всему персоналу и посетителям. Аналогично штатное расписание и многих учреждений Бразилии. Специальные служащие обеспечивают постоянное наличие очень горячего и очень сладкого кофе, который бесплатно подается в маленьких чашечках.

Однако в отличие от чая в мире наблюдается снижение потребления кофе. Главная, пожалуй, причина в том, что врачи стали приписывать ему канцерогенные свойства. Большинство, например, американских медиков склоняется к тому, что половина случаев заболеваний американских граждан раком поджелудочной железы связана с потреблением кофе (от этой болезни в США ежегодно умирают более 20 тыс. человек). И быть может, Бах напрасно посвятил этому напитку одну из своих кантат. Но так это или иначе — решить пока трудно. Для заболеваний в США существует немало и других причин. Сегодня же средний американец выпивает в день меньше двух чашек кофе по сравнению с тремя, что потреблял он в 1962 г.

Выясняя последствия, которые оказывает кофе на человеческий организм, и проводя эксперименты с насекомыми, ученые открыли, что самые небольшие дозы кофе губительны для злейших врагов сельскохозяйственных культур. Смертельными для них оказались и вещества, содержащиеся в чайном листе. Так были открыты новые природные инсектициды, могущие стать основой для создания средств защиты урожаев. Средств, не представляющих опасности для почв, растений, животных.

А сейчас вернемся к селекции. Испокон веков была она способом создания новых сортов растений или новых свойств, будь то изменение белковой формулы, накопление растительной массы в минимально короткие сроки и с наименьшими затратами энергии или повышение устойчивости растений к капризам погоды и болезням. Но хотя селекция и быстрее процессов эволюции, потребности наши в продуктах растут еще скорее. А для закрепления в растениях новых качеств нужны годы и десятилетня. Однако это ограничение возможностей селекции можно преодолеть с помощью методов ботанической и генной инженерии.

Выводя в инкубационных условиях растения из клеток прародителя, удается во много раз ускорять процессы воспроизводства, получая за короткие сроки (месяцы вместо ста лет) десятки и сотни тысяч новых экземпляров. Например. 50 тыс. гвоздик или 300 тыс. роз с одного стебля, тогда как обычно стебель дает 20 — 40 цветков. Наблюдая же в лотках инкубаторов за последовательно выводимыми поколениями микрорастений, можно отбирать экземпляры с мутациями, обеспечивая возможность создания многочисленных сортов с разнообразными признаками.

Гораздо активнее описанного клонального способа размножения метод гибридизации соматических клеток или их слияние, позволяющее выйти за пределы, установленные самой природой: производить межвидовое скрещивание. Суть этого метода состоит в разрушении защитной оболочки, оголении протопластов клетки одного растения и слиянии его с протопластами другого. Таким образом создается возможность изменения генетической памяти растения, восприятия им генетической информации, которую защищенная клетка просто отвергла бы. Уже созданы не способные к половому скрещиванию растительные клетки "томат —  картофель", "соя — кукуруза", "соя — табак". Быть может скрещивая так же бобовые культуры с другими, можно получить сорта, не нуждающиеся в азотных удобрениях. Над этой проблемой работают ученые, используя другой метод гибридизации, на молекулярном уровне — метод генной инженерии.

Мы знаем, что всеми жизненными процессами клеток управляет ядро, согласно «генетическим инструкциям», что хранятся в его хромосомах, содержащих молекулы ДНК. В последних-то и записана вся наследственная информация. И все изменения, мутации и трансмутации живых организмов связаны с перестройкой наследственного материала, с комбинациями и рекомбинациями сегментов ДНК, способных переносить целые группы генов. Раскрытие механизма наследственности, исследования структуры ДНК и породили генную инженерию. Она позволяет выделять гены из одних организмов и трансплантировать их в клетки других, конструируя тем самым на молекулярном уровне новые свойства и качества, новые культуры.

«Сконструированные» растения могут обладать высокой устойчивостью и плодородием, давать большие урожаи на кислых почвах и солончаках, безболезненно переносить колебания температур и влажности.

Таким образом, в отличие от прошлых «зеленой» и «серой» сельскохозяйственных революций, увеличивших урожаи созданием новых сортов обычными методами селекция и применением агрохимикатов, грядущая — «клеточная» — совершается уже не на полях, а в пробирках и колбах. Позволяя осуществлять эволюцию растений «молниеносно», она, однако, таит в себе и некоторые опасности. Одна из них в том, что «скоростное» культивирование экономически выгодных нам сегодня растений ведет к постепенному исчезновению многих других культур, к обеднению генетического фонда планеты. Создание «банка сортов», сохранение растений в искусственных условиях не представляются удачным выходом. Во-первых, потому, что не все виды растений нам еще известны, во-вторых, помещенные в «защитные» условия культуры перестают эволюционировать, тогда как их враги» непрерывно совершенствуются. Так что наиболее эффективным «банком» флоры остается пока сама Земля.

Другая не менее серьезная опасность носит социальный характер и уже сегодня вызывает беспокойство в умах прогрессивно мыслящих представителей буржуазного мира. Дело в том, что частные фирмы, запатентовав важнейшие достижения в области создания новых культур или создав свои «генные банки», могут поставить нуждающиеся страны в зависимое положение, получить власть над обеспечением человечества продуктами. Подобное уже имело место. Помогая Египту в механизации сельского хозяйства, США начали внедрять здесь свои сорта хлопка, что повлекло сокращение использования местных, более качественных семян, но не подходящих для американской технологии производства. С укреплением этой тенденции Египет, производящий хлопок с самым длинным волокном, не только потеряет свою исключительность, но и станет зависим от США. А французские специалисты — люди страны с развитым сельским хозяйством, нуждающимся, однако, в некоторых сортах пшеницы, которые имеются в Советском Союзе, справедливо полагают, что в рамках международного сотрудничества они могут без опаски удовлетворить свои потребности. И так же справедливо сомневаются в возможности аналогичного исхода, если требуемые сорта злаков находились бы в рамках частной американской монополии.

Но продолжим нашу беседу о генной инженерии. Сейчас она переживает «детский» период роста (15 — 20 лет назад пересадка генов казалась фантастикой), и неизвестны еще до конца все ее возможности. Она делает лишь первые свои шаги, но шаги весьма ощутимые, дающие начало целый отраслям нового производства. Наиболее ощутимы успехи генной инженерии пока в мире микроорганизмов. Пересадкой генов выведены новые виды бактерий, производящие на промышленном уровне такие белково-витаминные концентраты для животноводства, как треонин, одна тонна которого заменяет 50 т фуражного зерна, или рибофлавин, позволяющий втрое снизить заготовки кормовых трав и зерна в птицеводстве. Сконструированные бактерии производят инсулин для человека, лекарства для животных, избирательно действующие средства защиты растений. Они преобразуют в полезные вещества многие отходы, «добывают» из недр полезные ископаемые, используются для получения энерготоплива (фотосинтетического водорода). С бактериями связано и создание растений, не требующих азотных удобрений. Дело в том, что бобовые культуры являют собой симбиоз с микроорганизмами, улавливающими азот из воздуха. Способность эту придает бактериям «ген НИФ», который пока не удается трансплантировать в растительные клетки. Однако ученые считают, что удастся «научить» злаковые растения фиксировать азот из атмосферы, а также вводить в них гены устойчивости к вирусам, гербицидам, засолению почв.

Покидая мир микроорганизмов, остановимся ненадолго возле тех маленьких «живых зверьков», которые спокойно живут без кислорода, в едких кислотах или при температурах в несколько сот градусов. Эти свойства остались у них с изначальных времен — возникновения жизни, когда Земля была обжигающе горяча и невыносимо кислыми — воздух и воды. В тех невозможных для современной жизни условиях господствовали «архи-» или «супер — бактерии. Их свойства унаследовали или сохранили некоторые потомки, «спрятавшись» в самые мрачные, «безжизненные» места: горячие сернистые источники, выжженные солончаки пустынь, - черные гейзеры» на дне Тихого океана. Эти «архибактерии» отличны от своих собратьев: иного характера их белки, жирные кислоты, гены — ведь они пришельцы из докембрия, мира иного. И понятно, что для генной инженерии они являют собой материал, переоценить который весьма трудно. Так же нельзя переоценить и те возможности, которые открываются перед нами в случае передачи тех или иных способностей супербактерий обычным микроорганизмам.

Привлечение супербактерий в союзники связано, конечно, с огромными трудностями. Одна только транспортировка их из «черных гейзеров со дна океана в лабораторию, а затем и обеспечение им там жизненных условий — дело трудоемкое, инженерно сложное, дорогостоящее. Не легче и задача переноса полезных генов в легко культивируемые бактерии, в ту же, скажем, кишечную палочку, которую специалисты называют «рабочей лошадкой биотехнологии». Но, как говорят, «игра стоит свеч». Даже если выигрышем станет лишь создание новых технологических процессов (производство, скажем, новых ускорителей — промышленных ферментов) или получение новых антибиотиков. А последние достижения ученых в этих областях весьма обнадеживающи. Кстати, о лекарствах: в медицинской практике их ныне используется более двух тысяч. Причем средний срок создания нового лекарства составляет 8 — 10 лет, в течение которых исследуются около 10 тыс. различных веществ. Однако и без этих цифр читатель знает, сколь сложен, дорогостоящ путь создания нового лекарства и сам процесс борьбы с болезнью. А болезней сейчас медицине известно около 30 тыс., и только третья примерно их часть эффективно излечивается с помощью медикаментов. Потому и растет потребность в новых, более действенных. Если «врачевать» органы. Но если — гены? Если недуг истреблять «на корню», не допуская его в органы, то и биологических веществ на борьбу потребуется поменьше. В таком «генном лечения», диагностике и терапии болезней на генном уровне, создания сугубо «индивидуальных лекарств» ученые видят новые горизонты медицины, новые пути применения генной инженерии.

Итак, возможности сокращения сроков селекции вполне реальны. Но для ее успехов необходимо еще одно, пожалуй, даже более важное условие: большое разнообразие сортов и видов растений. Оно нужно для получения различных их комбинаций и признаков, полностью сейчас даже неизвестных (ведь среда изменяется под нашим давлением довольно быстро, и неведомо еще, какие свойства и качества растений — да и только ли их? — потребуются нам в будущем). Правда, сейчас исследуются возможности искусственного изготовления генов, уже разработаны способы и методы сборки отдельных их фрагментов, но вряд ли смогут они стать равноценными природным. Во всяком случае в ближайшем будущем. В том не очень-то и большом промежутке времени, который еще у нас есть для переустройства своего производства, перевода его с пути, ведущего к необратимым природным реакциям.

Видовое разнообразие организмов сокращается с каждым годом все больше и больше. Все меньше остается на Земле дикорастущих видов, прародителей наших культурных растений и носителей потребных в будущем признаков, свойств и качеств.

Все наши высокоурожайные устойчивые культуры получены от скрещивания с дикорастущими видами, а наилучшие из них — от сортов, взятых из зон с большим генетическим разнообразием. Однообразие, как мы знаем, снижает защитные свойства; болезни и вредители довольно скоро преодолевают достигнутую сопротивляемость культур Для обычных, например, сортов зерновых «срок службы» измеряется 5 — 10 годами, после чего в них нужно вводить новый генный материал.

Опасность однообразия

Однообразие посевного материала достигает сегодня угрожающих размеров. В Бразилии, к примеру, подавляющая часть кофейных плантаций засеяна одним сортом; в Канаде 3/4 урожаев пшеницы получают за счет четырех сортов; за счет четырех только сортов картофеля и двух — гороха производится основная часть их урожаев в США. По данным Национальной академии наук США, генетическое однообразие посевного материала привело к тому, что больше половины всех культивируемых здесь растений предрасположено к болезням. Между тем история знает уже катастрофы, возникавшие оттого, что растения не были своевременно омоложены генами дикорастущих. В тех же Соединенных Штатах Америки в первой половине 20-го столетия вирус полностью уничтожил урожаи сахарного тростника в штате Луизиана; вспыхнувшая в 19-м веке в Ирландии «картофельная чума» вызвала гибель от голода более двух миллионов человек.

Конечно, если нельзя оздоровить растения прививкой новых генов, то можно усилить их защиту химическими средствами. Однако путь этот, как мы уже знаем, тупиковый. Возрастающие потребности в продуктах питания требуют современной замены традиционных сортов культур новыми. По мере усиления однообразия, сужения генетической базы биологических ресурсов зависимость наша от резервов генетического многообразия все увеличивается. Многие же виды дикорастущих растений забыты или потеряны, еще большая часть их уничтожена и уничтожается ежедневно загрязнением среды или освоением новых земель, вырубкой лесов или разработкой месторождений, от незнания или небрежности. Из 250 тыс. известных видов высших растений под угрозой уничтожения сейчас не менее 25 тыс., и наибольшая опасность грозит тропической флоре — третья часть всех ее видов может исчезнуть уже к концу нашего века. Исчезнуть, унеся с собой многие, миллионами лет записываемые природой в их генах тайны. Так нами и не узнанные. А в каждом виде в генетической информации заложена вся история жизни, вся линия сохраняющего ее поведения, все спрессованные и закодированные находки эволюции. Каждый вид — это летопись случавшихся на Земле бед и путей их преодоления. Это — идущие к нам из глубины тысячелетий ответы на вопросы, многие из которых мы не можем даже сейчас сформулировать. И грустный парадокс заключен в том, что осознавать все это мы стали именно в последние десятилетия, когда число биологических видов сократилось особенно, а скорости их вымирания перевалили самый высокий из всех известных в эволюции уровень. Оценивая сложившуюся ситуацию, биолог Сильвия Эрл образно сравнивает наше поведение с пассажиром, который вошел во время полета в рубку управления самолетом и стал крушить там приборы лишь потому, что не понимал их назначения.

В юном возрасте пребывает еще бионика — наука об использовании природных методов и конструкций. Но сколько уже решений дала она, изучая «конструкторский опыт» эволюции, создавшей сверхкомпактные, сверхминиатюрные я сверхсложные живые аппараты, преобразующие один вид энергии в другой, ощущающие радиоактивные излучения и колебания магнитных полей, обладающие ультрафиолетовым зрением и ультразвуковым слухом. По чувствительности своей и жизнестойкости многие живые организмы превосходят все известные человеческие возможности. Иные из них могут улавливать запах одной-единственной молекулы; видеть свет одного фотона; не теряя жизненной активности, много месяцев обходиться без пищи; находиться в кипящей воде или абсолютной темноте. Вылейте, к примеру, один лишь наперсток спирта в Ладожское озеро — и угорь сразу уловит ничтожное это количество; опустите в банку с водой золотое кольцо — и белое брюшко лягушки порозовеет. Та же лягушка больше суток может прожить на Марсе, некоторые жуки — до нескольких недель. На оставленной на Луне астронавтами США телекамере, возвращенной через полгода на Землю, были обнаружены сохранившие жизнь земные бактерии. Все это лишь ничтожная часть известных нам свойств живых организмов, стремительно (в масштабах эволюции) исчезающих с лица планеты. К концу века число исчезнувших видов позвоночных, моллюсков и насекомых, по некоторым расчетам, может достичь более полумиллиона. Нет нужды останавливаться на том, как невосполнима будет эта потеря. Без большого преувеличения ее можно сравнить с неожиданным исчезновением книгохранилищ, сосредоточивающих записанный опыт истории человечества. Отметим и то, что любое живое существо, будь то белый медведь, шерсть которого дала недавно ключ к созданию новых коллекторов солнечной энергии, «бесполезный» до недавнего времени броненосец, ставший теперь единственным нашим помощником в поисках исцеления от проказы, или самая малая букашка, «полезность» которой еще не понята, — все они являют собой еще и взаимосвязанные составные части единого экологического механизма, обеспечивающего нашу жизнь. И если ныне, на сегодняшнем уровне наших знаний, ученые не всегда могут определить своевременно причины сокращения численности того или иного вида, то еще большая неясность — в предвидении тех мест, тех "узлов" жизнеобеспечивающего этого механизма, которые могут сломаться.

Осознание этой истины обошлось миру не дешево. Вспомним ставших уже печально хрестоматийным примером голубую антилопу, стеллерову корову, сумчатого волка, каролинского попугая и странствующего голубя, полностью истребленных человеком. Вспомним историю освоения Северной Америки, когда поселенцы стали убивать животных в таких количествах, что местные жители, индейцы, сочли их просто ненормальными. Или там же случившуюся историю истребления бизонов, начавшуюся охотой, затем ставшую соревнованием в убийстве (титул чемпиона получил «спортсмен», уничтоживший 115 животных за восемь часов), а потом и развлечением с организацией специальных поездов, из окон которых бизоны расстреливались ради забавы. Понятно, что все североамериканское стадо бизонов (около 70 млн голов) было выбито в короткие сроки.

На шубки, горжетки, настенные и напольные ковры до недавнего времени уничтожались в мире каждый год десятки миллионов тигров, леопардов, медведей и прочих пушных зверей; на шляпки, веера и юбки европейских модниц едва не перепели всех страусов на Земле; десятки тысяч слонов убивали ежегодно на поделку бильярдных шаров, мундштуков, тростей из их бивней. И по сей день в Африке браконьеры убивают слонов, правда, уже с расширенным ассортиментом изделий из них: уши идут на поделку столиков, ноги — пуфиков и корзинок. Ежегодно с континента вывозится нелегально до 800 т слоновой кости, для добычи которой убивается около 55 тыс. животных. Нередки случаи, когда браконьеры охотятся с копьями. Отделив слона от стада, они начинают протыкать кожу его бедра, раздирая паховую область, чтобы животное скорее умерло от потери крови. В подобных случаях, по утверждениям местных жителей, слон, сокращал муки и ускоряя смерть, сам выдирает свои внутренности хоботом.

Носорогов истребляется еще больше, чем слонов. Вера в целительные свойства их наростов особенно распространена у народов Юго-Восточной Азии, побережий Индийского океана. Красного моря. В Гонконге один килограмм носорожьих рогов стоит 15 тыс. долл., в Малайзии — более 17 тыс. долл., а в Африке, где когда-то насчитывалось 400 — 600 тыс. носорогов, их осталось сейчас не более 20 тыс. В прошлое ушли здесь и многочисленные стада буйволов, и множество жирафов, гепардов, гиппопотамов. В Алжире и Марокко еще недавно львы встречались на каждом шагу, теперь их не увидишь.

Последствия частнособственнического характера освоения новых земель хорошо выразил Эрнест Хемингуэй, написавший: «Любой континент, как только мы на нем появляемся, начинает быстро стареть». Еще быстрее «стареет», лишаясь жизненных сил — биоты (ведь вся природная наша среда сотворена и поддерживается живыми существами), природа в развитых капиталистических странах. Подсчитано, например, что пролетающие из Аляски и Канады утки, гуси, лебеди гибнут на территории США миллионами. Гибнут от разных причин. В результате утраты извечных мест отдыха от чрезмерных осушительных мелиораций в США ежегодно исчезает до 15 тыс. га наиболее удобных для птиц заболоченных земель; от загрязнений среды нефтепродуктами и агрохимикатами. Излюбленное когда-то место зимовий птиц — Чесапикский залив настолько загрязнен, что сокращение поголовья пернатых здесь происходит на глазах. В одном лишь 1976 г. 250 тыс. галлонов упущенной нефти привели к гибели в устье р. Потомак 50 тыс. птиц. Десятки тысяч уток и гусей гибнут ежегодно от неумеренного использования инсектицидов и гербицидов. В одном из заповедников штата Калифорния в каждом пятом гнезде лысух, чомг, обычных диких уток были обнаружены уродливые птенцы: с деформированными клювами, распухшими черепами, изуродованными лапками, недоразвитыми крыльями, а некоторые без глаз. В пятнадцати же из ста отложенных яиц зародыши оказались мертвыми.

Хрестоматийным примером жестокости, порожденной яростью безудержного потребления, стала случившаяся в бухте Св. Лаврентия (Канада) история на промыслах гренландских тюленей. Промысловики, экономя время (чтобы увеличить добычу), не утруждали себя забоем и сдирали шкурки с живых бельков (детенышей) на глазах их матерей. Восставший против этой бесчеловечности профессор Бернгард Гржимек обратился к общественности с призывом отказаться от покупок одежд из тюленьего меха, «так как вполне может оказаться, что вы носите шубу из шкур, снятых с живых детенышей тюленей». Союз поставщиков пушнины подал на него в суд, обвиняя профессора в сговоре с каракулеводами, чья продукция конкурировала с изделиями из тюленьего меха, и потребовал компенсацию за нанесенный разоблачением ущерб. После предъявления материалов, подтверждающих массовое освежевание живых бельков, правительство Канады учредило над промыслами контроль, снизив и объемы добычи тюленей.

Попутно отметим, что профессору Б. Гржимеку принадлежит и написанное раньше «тюленьей войны» открытое письмо известной кинозвезде Джине Лоллобриджиде, на меховой гардероб которой были истреблены животные, которые составили бы маленький зоопарк.

Вспомним еще и еще раз о том, что вся природная наша среда — почвы, вода и воздух, их чистота и состав — все это в конечном счете определяется незаметной работой многих миллионов живых существ, нередко также незримых. Именно они ткут и поддерживают окутавшую Землю тонкую ткань жизни, биосферу, — порой ее сравнивают с папиросной бумагой, в которую завернут апельсин — наша планета.

Эти миллиарды существ — и беспозвоночные (образующие черноземы, опыляющие сельскохозяйственные культуры, перерабатывающие растительные и животные остатки), и особенно чувствительные к изменениям среды позвоночные, от насекомых, уничтожающих вредителей, до птиц, рыб, зверей, резко убывающих, убиваемых порой даже неосознанно через перевыпасы и перевспашки, уничтожение подлесков и целинной растительности, различные агрохимикаты и, конечно, отловы, отстрелы. Раньше охота и отлов животных вместе с вырождением растений из-за генетического однообразия составляли большую часть причин сокращения растительного и животного мира. Сейчас же основную долю этих причин составляют нарушения природной среды, особенно ее загрязнение. И в будущем, как полагают, их доля будет увеличиваться а борьба с ними — затрудняться, хотя бы потому, что немало попадающих в среду ядовитых веществ извлечь обратно не удается.

Печальная перспектива сокращающегося разнообразия органического мира побудила советских ученых выдвинуть идею создания банка геномов (полного набора генов) с целю сохранения всех видов уникальных животных. В этом банке будет храниться разнообразный генетический материал: замороженные зародыши, половые и соматические клетки различных животных. Они могут сохраняться не менее 250 лет, и после этого срока, разморозив, из них можно выращивать новые потомства. А реальная возможность полной расшифровки генетической информации в будущем, конструирования генов и организмов повышает ценность подобного сохранения наших генетических ресурсов.

Стадо из пробирок

Практически неограниченные сроки хранения законсервированных генов, клеток, зародышей позволяют пересылать их на любые расстояния, избегая необходимости перевозок для скрещивания самих животных и расширяя возможности селекции.

Метод искусственного осеменения ныне широко распространен почти во всех отраслях животноводства. Известен он был давно — первые опыты на собаке провел еще XVIII в. итальянский врач Спалланцани. Массовые же опыты на овцах и коровах были поставлены в нашей стране 1928 — 1930 гг. А сейчас в Казахстане этим методом получено все стадо (несколько десятков миллионов голов) тонкорунных овец. Суровые природно-климатические условия это края делали невозможным пребывание там высокосортных овец из стран умеренного климата (Англии, Австралии, Аргентины), и тогда местным овцам трансплантировали зародыши импортных пород. Полученное потомство унаследовало многоплодие, великолепную шерсть овец-доноров и климатическую выносливость.

В нашей стране сейчас производится почти биологическая норма плодов и ягод: около 70 кг на каждого человека. Потребляем же мы их существенно меньше. Мало того что сказывается это на умственной нашей деятельности, замечено также следующее: в районах с равномерным и нормальным потреблением фруктов и овощей, особенно богатых аскорбиновой кислотой, частота заболеваний злокачественными опухолями сравнительно низка.

Читатель, по-видимому, не раз бывал на овощных базах и видел, сколько плодов и овощей идет в отходы из-за механических их повреждений, плохих вентиляционных и холодильных устройств и хранилищ. По всей же стране в силу этих причин теряется четвертая часть собранных фруктов, овощей и корнеплодов. Труд двадцати пяти из ста овощеводческих и фруктовых хозяйств уходит впустую. И не только людей, но и четвертой части почв, истощаемых, отравляемых ядохимикатами и удобрениями. Много выгоднее строить совершенные хранилища, чем добиваться повышения урожаев.

Зорий Балаян в статье «Как избежать потерь» отмечает, что потери одного лишь процента выращенного в стране картофеля, плодов, овощей и винограда исчисляются суммой денег, на которую можно было бы построить более полутора тысяч крупных хранилищ с активной вентиляцией или 560 консервных заводов мощностью 1 млн банок. Если же учесть все 25% потерь, то на эту сумму построили бы мы 14 тыс. заводов, производящих 14 млрд банок консервов, компотов, солений и маринадов. Из всех тех овощей, плодов, фруктов и ягод, что погибают ежегодно на перерабатывающих пунктах из-за нехватки мощностей заводов.

Всего же в мире при переработке сельскохозяйственной продукции (не только овощей и плодов, но и, к примеру, молока — в сыр) теряется около девятой ее части, и четвертую часть составляют пищевые отходы. Пищевая промышленность сравнивается иногда с нерадивой, расточительной хозяйкой — так много продуктов расходует она попусту. До последнего времени в большинстве традиционных технологий переработки не было методов, позволяющих использовать всю сельскохозяйственную продукцию полностью. И лишь недавно в Лаборатории новых форм пищи Института элементарноорганических соединений его нашли.

Как мы знаем, любой продукт представляет собой химическое соединение белков, жиров, углеводов и других питательных веществ, которые можно выделить в чистом виде, затем вновь соединить, придать им соответствующую структуру и форму овощей, ягод, мясных или мучных продуктов и получить продукт, почти неотличимый от натурального. Иными словами, подвергнуть питательные вещества сначала нетрадиционной обработке, а уж после обрабатывать его обычными методами на кухне. Таким образом из куска говядины, картофеля, капусты и лука можно получить бесцветные, безвкусные, ничем не пахнущие порошки, сколь угодно долго хранить их и, когда вздумается, получить из них сочный бифштекс с живописным гарниром. И без каких-либо пищевых отходов: очисток, ошкурков, костей и сухожилий.

Сама идея получения и использования белковых изолятов далеко не нова. Немолодой читатель помнит, очевидно, распространенные во время войны яичные и молочные порошки; более молодому, наверное, известна полученная из белков молока «искусственная» икра, мало чем отличимая от икры осетровых рыб. Однако неизвестны были общие методы переработки белков, выделенных из разнообразных природных источников, и превращения их в колбасы, котлеты, овощи, сыры, крупы и т. п. Сейчас эта проблема в принципе решена. Найденные методы позволяют перерабатывать белки из любого природного сырья, которое можно хранить неограниченное время и быстро приготовлять из них пищу, по виду, вкусу и запаху адекватную приготовленной обычными способами.

Еще одним знаменательным событием в пищевой промышленности стало открытие методов сублимации продуктов: их обезвоживания при быстрой вакуумной сушке. Сублимация фруктов, овощей, мяса, молочных и других продуктов позволяет хранить их несколько лет без холодильника даже в жарком климате. Если же соединить сублимированный продукт снова с водой, то он восстанавливает не только питательные свойства, но и вкус, цвет и запах изначального свежего продукта. Отсутствие в них воды исключает деятельность бактерий, а стало быть — и необходимость использования консервантов. По весу сублимированные продукты вдесятеро легче консервированных, и существует мнение, что лет через 15 — 30 о консервах у человечества останутся одни лишь воспоминания.

 

А теперь давайте посмотрим на нашу проблему еще с одной стороны — потребления продуктов питания. Вопрос немаловажный, поскольку именно потребление является заключительной и определяющей фазой всех наших взаимоотношений с природой. Мы еще вернемся к этому вопросу, чтобы поговорить более обстоятельно, здесь же коснемся лишь момента потребления конечных продуктов сельскохозяйственного производства.

«Не делайте из еды культа!» — шутливо призывали сатирики П. Ильф и Е. Петров. Но не только они, и далеко не шутливо. Еще Плутарх советовал: "В место того чтобы применять лекарства, лучше поголодать один день». А задолго до него, около четырех тысяч лет назад, безвестный врач Древнего Египта оставил на папирусе следующее замечание: «Человек ест слишком много. Он живет только на четвертую часть потребляемой им пищи. На остальные три четверти живут доктора».

Не делайте культ из еды

Сегодня же мы едим, пожалуй, еще больше. По крайней мере — относительно затрачиваемых нами сил. Вспомним, что как биовид мы сформировались в условиях ограниченного рациона и активной подвижности. Длительное время для передвижения использовали мы в основном только свои ноги, для добывания пищи — физические силы, а потребили ее в количествах довольно ограниченных. На такую программу и рассчитан многовековой эволюцией наш организм. Сегодня же все меньше остается видов работ, связанных с большими физическими усилиями. Развитие транспорта сделало нашу цивилизацию «сидячей», а калорийность нашей пищи значительно возросла. И уже без всякой шутливости звучит ныне лозунг: «Либо вкусно есть, либо дольше жить». Обильное питание, вытеснив тяжелые инфекции и болезни недоедания в развитых странах, увеличило другие. Большое потребление калорий при низкой физической активности увеличивает сердечно-сосудистые заболевания, ожирение, диабет, болезни почек и суставов, а возможно — и рак. В связях питания и болезней не все еще изучено, но, даже не имея ответов на все вопросы, можно говорить о чрезмерном пагубном нашем увлечении высококалорийными прологамми. Историю человечества можно рассматривать с разных сторон, и в частности не только с точки зрения борьбы за существование биовида, но и с позиций постоянного совершенствования продуктов питания, улучшения их потребления, превращения в пищу все более очищенную, рафинированную. В сравнении с предками наши челюсти почти не работают, а извечная нехватка времени заставляет проглатывать пищу, едва ее разжевывая. И мало кто задумывается при этом, что тем самым мы загоняем себя в угол, увеличивая объемы своих желудков и — аппетита. Ведь расширенный желудок — это увеличение чувства голода и потребности удовлетворить его поскорее, т. е. опять же — есть, плохо пережевывая. Исследовавшие это явление врачи, предлагая нам сокращать постепенно свои желудки, советуют тщательно и неторопливо, не менее 40 раз, пережевывать принимаемую пищу. (Вспомним вновь И. Ильфа и Е. Петрова: «Тщательно пережевывая пищу, ты помогаешь обществу».) Другие ученые пришли к выводу о том, что повышенный аппетит современного человека во многом связан с психологическими раздражителями и появляется большей частью как своеобразный заменитель неудовлетворенных желаний. Однако все единодушны в том, что, питаясь неумеренно, «сверхкалорийно», мы сокращаем сроки своей жизни.

Давно, еще в начале столетия, опыты на животных показали, что малокалорийное питание делает их гораздо подвижнее, даже — умнее и вдвое продлевает продолжительность жизни. Что же касается организма человека, то ныне считают: даже простое сокращение белков (без понижения калорийности пищи) заметно сдерживает наступление старости. А сократив необходимую для поддержания веса тела калорийность на /з, но сохранив в пище все питательные вещества, мы можем отодвинуть возрастные изменения в защитных реакциях организма лет на тридцать — сорок.

Итак, питаясь неумеренно, мы увеличиваем число своих болезней, искусственно изнашиваем свой организм и укорачиваем жизнь. А также — сокращаем продовольственные резервы, увеличиваем нагрузки на природную среду, все больше расшатывая природные балансы. «Какой-то парадокс, — подумает, быть может, читатель. — С одной стороны, нехватка продовольствия и возникновение экологических проблем, с другой — избыток питания. Так давайте же питаться умеренно и без особых потуг снимем все эти вопросы с истощением почв, загрязнением вод, сведением лесов...»

Автор спешит заметить, что для обеспечения всех ныне живущих на планете калорийным питанием по нормам (даже на 7 — 9% сверх того) производимого сегодня продовольствия вполне достаточно. При ином его распределении.

При равномерном распределении продуктов между различными странами или между различными социальными слоями внутри стран голод и недоедание можно ликвидировать уже сегодня. Более того, при использовании всех своих возможностей развитые капиталистические страны могли бы уже сейчас производить продуктов вдвое и втрое больше современного, чего не делается из-за отсутствия платежеспособного спроса.

При существующем же распределении из всех 180 стран мира 75 удовлетворяют свои потребности не более чем на 80%, а 50 (по численности населения составляющие треть всего человечества) — только наполовину.

В развитых буржуазных государствах на среднестатистического жителя в год приходится впятеро больше сельскохозяйственных продуктов, чем в странах экономически слаборазвитых; различие же по потреблению мяса достигает десяти и более раз. Если в США на душу населения приходится около 800 кг зерна (десятая часть которого потребляется непосредственно, остальная — в виде мяса и молока), то в Кении — не более 150 кг (около уровня выживания). При средней норме протеинов в 60 г на человека в день значительная часть населения Южной Америки и Восточной Азии потребляет их в размерах семь граммов на человека.

В высокоразвитых западных странах в целом нормы потребления питания превышаются на 15 — 20%, мяса же там потребляется втрое больше необходимого для здорового образа жизни. При этом значительная доля всех приобретенных продуктов (в среднем — пятая часть) выбрасывается в отходы. В ресторанах же не съедается, как правило, более половины заказанной пищи. В одной только Англии в корма кошкам и собакам уходит протеина, достаточного для полумиллиона людей. (Быть может, поэтому там и существует песенка со словами: «Как хорошо сейчас быть собакой!»)

Заканчивая наше путешествие по горам, лесам и нивам, завершая ознакомление с состоянием их и использованием для получения продовольствия, с «экологической ценой» последнего и его потреблением, подчеркнем, что вся рассмотренная нами проблема складывается из двух частей. Одна из них — природная — связана главным образом с вопросами получения продуктов питания, другая — социальная — с распределением их и использованием. И если проблема голода, недоедания зависит в основном от вопросов социальных, то обеспеченность людей питанием полноценным и сбалансированным требует не только социально- политических переустройств, но и широкого использования всех достижений разума, позволяющих повысить как продуктивность сельского хозяйства, так и его экологичность.

А в заключение этой главы давайте вспомним мудрые слова Мохандас Ганди о том, что Земля может удовлетворить потребности каждого из нас, но не нашу жадность.

 

Интересно знать

Департамент энергетики США отобрал 37 исследовательских проектов в области хранения энергии, энергии биомассы, захвата диоксида углерода и ряда других направлений. Среди них - новые металловоздушные батареи на основе ионных жидкостей с плотностью энергии превышающей в 6-20 раз плотность энергии обычных литиевых аккумуляторов, а так же проект по получению бензина непосредственно из солнечного света и CO2 используя симбиоз двух микроорганизмов.

купить масло мобил 3000 масло мобил 3000 интернет магазин автомасел
 
Розетка купить запчасть 6K3867109B01C Skoda Audi Volkswagen Seat
 
миксинг биткоинов
 
mp3 player free songs